Как Уолл-стрит приручила криптовалюты: история одной иллюзии

Родео на Манхэттене

В середине мая 2018 года Нью-Йорк принимал Consensus — ежегодную конференцию по блокчейну, организованную изданием CoinDesk. Формально мероприятие проходило в рамках блокчейн-недели, но по атмосфере больше напоминало эпизод из «Волка с Уолл-стрит»: у входа в отель Hilton на Sixth Avenue выстроились арендованные Lamborghini, компания Ripple закатила для избранных гостей закрытую вечеринку с выступлением Snoop Dogg в Meatpacking District, а одна из яхтенных вечеринок недели, по сообщениям СМИ, обошлась организаторам примерно в 3 миллиона долларов.

Масштаб конференции говорит сам за себя: если в 2015 году на первый Consensus пришло меньше 500 человек, а в 2017-м — около 2700, то в 2018-м число участников превысило 8500. Билеты стоили от 2 до 3 тысяч долларов, и одни только их продажи принесли организаторам порядка 17 миллионов долларов. Заметная часть публики была уже не крипто-энтузиастами в толстовках, а «людьми в костюмах» — банкирами, трейдерами, юристами с Уолл-стрит.

Контраст оценок оказался показательным. Старожилы криптосообщества жаловались, что их вопросы потонули в общем шуме, а мероприятие превратилось в костюмированный бал для финансистов. Зато представители Уолл-стрит — а на конференции были замечены сотрудники практически всех крупных банков и чикагских проп-трейдинговых фирм — выглядели вполне довольными. Главными темами обсуждения стали не децентрализация и не свобода от государства, а листинг новых активов на биржах, регулируемые Комиссией по ценным бумагам США (SEC) альтернативные торговые площадки для ICO и премиальный сервис для крупных клиентов.

«С Уолл-стрит покончено» — этот лозунг когда-то звучал в криптосообществе постоянно. Крипто-максималисты верили, что блокчейн заменит традиционные финансы и построит новый, свободный от посредников мир. Действительность оказалась куда прозаичнее: не блокчейн подмял под себя Уолл-стрит, а Уолл-стрит методично взяла криптовалюты под свой контроль. Чтобы понять, как так вышло, стоит проследить путь идеи через три её несбывшиеся версии.

Версия 1.0 (2008–2013): деньги без государства

Биткойн родился на обломках финансового кризиса 2008 года, когда центральные банки по всему миру включили печатный станок, чтобы не допустить повторения Великой депрессии. Ответом стала идея валюты, неподконтрольной ни одному правительству и ни одному банку: перевести биткойны можно кому угодно и куда угодно, минуя разрешения и посредников, причём быстро и почти бесплатно.

Первые сторонники биткойна были в основном инженерами, которых зачаровывали технические свойства новой сети — скорость, дешевизна, децентрализация. Но у денег, помимо технических характеристик, есть три экономические функции: средство обмена, мера стоимости и средство сохранения ценности. Именно с этими тремя функциями у биткойна возникли проблемы.

Валюта, которая может подорожать в двадцать раз за год, а затем обвалиться на 70%, плохо подходит на роль надёжного средства сбережения. Для сравнения: доллар за первые годы существования биткойна обесценивался из-за инфляции постепенно и предсказуемо — на единицы процентов в год, — тогда как у ФРС для управления инфляцией есть целый набор инструментов, которых нет ни у одной криптовалюты. Из-за непредсказуемости курса бизнесу практически невозможно устанавливать цены в биткойнах, а значит, он и не может стать полноценным средством обмена: люди либо тратят биткойны сразу, либо придерживают их в расчёте на рост курса.

Первое поколение крипто-стартапов было заточено именно под эту идею — сделать хранение и трату цифровых денег удобными. Сегодня всерьёз рассматривать криптовалюты как замену обычным деньгам почти никто не берётся. Coinbase, начинавшая как простой кошелёк для хранения биткойнов, постепенно превратилась в биржу, где криптовалюты торгуются парами к доллару и евро. Платёжный сервис Stripe в начале 2018 года отказался от приёма платежей в биткойнах, сославшись на медленные и непредсказуемые транзакции. Доля реальных повседневных платежей в криптовалютах остаётся ничтожной.

Идея «криптовалюта как будущее денег» просуществовала примерно с 2008 по 2013 год. Покойся с миром.

Версия 2.0 (2014–2017): децентрализованные приложения

Пока курс биткойна к концу 2013 года стремительно рос — со 100 до 1000 долларов, — индустрия задумалась о более широком применении блокчейна. Первыми пробовали силы банковские консорциумы, пытавшиеся модернизировать бэк-офисные процессы Уолл-стрит; несмотря на солидное финансирование, заметных результатов эти проекты так и не дали.

Следующий виток начался с запуска сети Ethereum в 2015 году, позволившей исполнять программный код — «смарт-контракты» — прямо в блокчейне. Идея была в том, что подобно тому, как биткойн избавил денежные переводы от посредничества банков, Ethereum позволит запускать приложения без единой компании, контролирующей код или данные пользователей.

Спустя несколько лет из этой революции родились всего два по-настоящему заметных явления. Первое — игра CryptoKitties, своего рода блокчейн-версия «покемонов»: пользователи покупают, разводят и продают цифровых котят, причём некоторые экземпляры уходили за тысячи долларов. Забавно, но явно не то, что подразумевалось под «революцией децентрализованных приложений»: писать надёжные смарт-контракты оказалось сложно, в коде регулярно находили уязвимости, а взломы становились обыденностью.

Второе явление — первичные размещения токенов (ICO), позволявшие компаниям продавать собственные токены прямо в сети Ethereum. Теоретически токен мог представлять что угодно, но на практике чаще всего использовался для продажи долей участия в проектах — то есть фактически представлял собой ценную бумагу. На ICO быстро обратила внимание SEC, и организаторам пришлось встраиваться в традиционную инфраструктуру Уолл-стрит, чтобы не нарушать закон. Это заметно охладило пыл тех, кто верил в мир децентрализованных, никем не контролируемых компаний.

Идея «криптовалюта как будущее приложений» просуществовала примерно с 2014 по 2017 год. Покойся с миром.

Версия 3.0 (2018 — …): регулируемая и централизованная торговля

Ни одна из двух прежних идей не оправдала надежд создателей. Но криптовалюты неожиданно нашли себе иное применение: они стали новым классом торговых активов — почти бесконечно воспроизводимым, не привязанным к реальным компаниям или имуществу, чрезвычайно волатильным и, как следствие, нуждающимся в том же контроле, что и любой другой финансовый инструмент.

В традиционных финансах инструмент почти всегда стоит на каком-то реальном основании: акция — это доля в капитале компании, облигация — обязательство эмитента, товарный фьючерс — договор на будущую поставку сырья. Для появления такого инструмента нужна реальная компания, проводящая размещение. С криптовалютами всё иначе: чтобы создать новый торгуемый актив, зачастую достаточно форкнуть существующий код и заинтересовать майнеров. К 2018 году существовали уже сотни форков биткойна — среди них Bitcoin Cash, Litecoin, Zcash, Bitcoin Gold, Bitcoin Diamond, Dogecoin, Bitcoin Private, многие из которых на тот момент входили в топ-50 криптовалют по капитализации.

Оторванность от фундаментальных экономических показателей означает, что «справедливую» стоимость криптоактива определить практически невозможно — в отличие, скажем, от соотношения цена/прибыль для акций. Зато его рыночную цену вполне можно определять исходя из баланса спроса и предложения. А это — рай для профессиональных трейдеров: даже не умея предсказать, вырастет актив или упадёт, опытный трейдер способен выстроить двусторонний рынок, если у него достаточно информации о желающих купить и продать.

Уолл-стрит, никогда не отличавшаяся альтруизмом, не упустила такую возможность. Ликвидность на криптовалютных рынках к 2018 году во многом обеспечивали те же высокочастотные трейдинговые фирмы, что доминируют на рынках акций, казначейских облигаций и фьючерсов: Jump Trading, Hudson River Trading, Tower Research, XR Trading и другие уже строили автоматизированные системы для торговли на криптобиржах.

Показателен пример DRW — крупного маркет-мейкера по фьючерсам и инструментам с фиксированным доходом. Его подразделение Cumberland с мая 2018 года стало торговать примерно тридцатью видами криптовалют в режиме 24/7 — этот факт подтверждают независимые источники того времени. При этом никакой особой «блокчейн-магии» в этом бизнесе не было: сделки в основном согласовывались через Skype, подтверждения отправлялись по электронной почте, а расчёты по итогам дня обрабатывал вполне традиционный бэк-офис — примерно так же, как на любой товарно-сырьевой бирже.

Крупные банки, пусть и с опозданием, тоже подтягивались на этот рынок. Goldman Sachs весной 2018 года официально подтвердил запуск операций, связанных с биткойн-фьючерсами, — впервые в истории Уолл-стрит крупный банк начал использовать собственный капитал для торговли инструментами на биткойн (хотя позже, на фоне обвала рынка в конце того же года, часть этих планов была временно свёрнута — по-настоящему широко банк вернулся к крипто-направлению уже в последующие годы). JPMorgan, Barclays и другие крупные игроки дали понять, что рассматривают выход на этот рынок в обозримом будущем. Хедж-фонды и управляющие компании в большинстве своём не горели желанием самостоятельно хранить криптовалюту в аппаратных кошельках — гораздо удобнее было торговать через банки, предоставляющие кредитные линии, аналитику и привычную инфраструктуру расчётов.

Биржи, изначально ориентированные на розничных инвесторов, тоже переориентировались на институциональных клиентов. Coinbase анонсировала пакет услуг для институциональных инвесторов, включавший депозитарное хранение, низколатентный трейдинг и маркет-мейкинг. Gemini предлагала размещение серверов в дата-центре NY5 — том самом, где стоит оборудование банковских систем валютного трейдинга, — и приём ордеров через FIX, стандартный протокол финансовых сообщений. Nasdaq и NYSE заявляли о готовности зайти в этот сегмент, как только сложится более определённое регулирование.

Под пристальным взглядом SEC рынок ICO вынужденно повзрослел: в игру вступили крупные юридические фирмы, аудиторы «Большой четвёрки», брокеры, зарегистрированные в FINRA, и регулируемые SEC альтернативные торговые системы. Для профессионалов финансового рынка это, безусловно, интересно. Но это категорически не тот свободный от регуляторов и посредников мир, о котором мечтали ранние криптоэнтузиасты.

Уолл-стрит берёт своё

Идея цензуроустойчивых денег и децентрализованных приложений была по-своему красивой, но так и не нашла массового применения в реальном мире. Зато блокчейн неожиданно породил собственное убийственное приложение — новый класс инструментов для трейдинга. На рынок, конечно, вышли и новые игроки — прежде всего крипто-биржи, — но по большому счёту криптовалюты просто встроились в уже существующую архитектуру рынков капитала.

Так что спасибо, крипто-энтузиасты: вы изобрели, возможно, самый удобный спекулятивный инструмент в истории финансов. А Уолл-стрит, как обычно, взяла его на вооружение.

Что было дальше: короткое послесловие из 2026 года

С момента конференции Consensus 2018 прошло восемь лет, и предсказание об «уолл-стритизации» криптовалют сбылось даже в большей степени, чем можно было представить в тот момент. В январе 2024 года Комиссия по ценным бумагам США одобрила сразу 11 биржевых фондов (ETF) на биткойн со спот-структурой — то есть фондов, которые физически держат биткойн, а их акции торгуются на обычных биржах наравне с акциями и облигациями. Крупнейшим из них стал фонд IBIT от BlackRock — крупнейшей в мире управляющей компании; к концу 2025 года его активы под управлением превысили 70 миллиардов долларов, а совокупные активы всех спотовых биткойн-ETF в США достигли порядка 115–120 миллиардов долларов.

Иными словами, вместо того чтобы разрушить традиционную финансовую систему, биткойн в итоге занял в ней собственную полку — рядом с золотом, нефтяными фьючерсами и облигациями, как ещё один «регулируемый спекулятивный актив», доступный через обычный брокерский счёт. Ирония в том, что именно эта, самая скучная и «уолл-стритовская» версия криптовалют — а не цифровые деньги без государства и не децентрализованные приложения — в итоге и оказалась по-настоящему массовой.

---

Примечание о проверке фактов. В основу текста легли данные независимых источников 2018 года (CoinDesk, Bloomberg, CNBC, Fortune) и более поздних материалов о развитии биткойн-ETF. Главное уточнение к исходному сюжету: рост аудитории Consensus происходил не одним скачком «с 400 до 8500», а поэтапно — менее 500 участников в 2015 году, около 2700 в 2017-м и 8500 в 2018-м. Остальные ключевые факты — вечеринка Ripple со Snoop Dogg, яхтенная вечеринка стоимостью около 3 млн долларов, торговля Cumberland/DRW примерно тридцатью криптовалютами в режиме 24/7 и подтверждение Goldman Sachs о запуске биткойн-операций весной 2018 года — подтверждаются независимыми источниками того периода.